Жизнь в доверии.

Мы все в той или иной степени находимся в шаблонах. Это наше привычное с детства взаимодействие с внешним миром. И мы, полагаясь на опыт, часто не совершаем каких-то новых, не привычных или не свойственных нам вещей.
Что мы обычно говорим или думаем при этом?
— Я так никогда не делаю.
Или:
— Вот я тогда, много лет назад (или пару-тройку месяцев) поступил так в похожей ситуации и вонА что получилось. Поэтому лучше я постою в сторонке и подожду лучшей погоды.
И так проходят дни, месяцы, годы (утрирую) и мы остаёмся при своём. Сложно выходить из зоны комфорта, даже если он уже совсем перестал им быть.
Наши убеждения это сложно поддающаяся изменениям вещь и всё же для обретения счастья жизни это делать необходимо — повышая свои стандарты и заменяя свои старые шаблоны.

Томас Эдисон совершал много-много-много попыток (опытов), прежде чем у него «получился» коммерчески успешных вариантов электрической лампы накаливания, изобрёл фонограф.
И если бы он, попробовав однажды или дважды, сказал себе: я это делал однажды и у меня не получилось, вряд ли получится сейчас, то мы, возможно, так и пользовались свечами (снова утрирую).
Возможность допускать то, что мы можем ошибаться и это один из способов получения опыта; возможность допустить, что есть что-то и даже очень многое за гранью того, что нам уже известно важные качества в нашей жизни.

Предлагаю вам зарисовку из жизни отца космонавтики Циолковсого. Особенно рекомендуется к прочтению любителей научных доказанных теорий. Как из неверия можно перейти на уровень доверия.

Циолковский до этого случая (или похожего, то есть до мистического опыта) был достаточно «скептически настроен», очень научен и прочее. После проживания этого опыта, границы разума стали значительно шире.

Странный случай 
(Из личных записей отца космонавтики К. Э. Циолковского, 1928 г. Архив АН СССР, Московский отд., фонд № 555, оп. 1, № 462)
Опишу… случай, бывший 40 лет тому назад в Боровске, на моей квартире, в доме Ковалева. К сожалению, дата не была отмечена. Даже года мне нелегко назвать (кажется, в 1886 году весной, в апреле. Мне было 28 лет).
В силу разных условий и событий душевное состояние у меня было тяжелое. Унывал я.
Книги Нового Завета я тщательно еще раньше изучал и высоко ценил личность Галилейского Учителя и его учеников. Но широкой точки зрения по молодости не имел. Все затемнялось узкой наукой. Едва мерцала возможность того, о чем проповедовал Учитель.
В отчаянии я прибегнул к Нему, к его силе, желая поддержки, и думал так: если бы я видел знамение в виде совершенно правильного креста или грубой, но правильной фигуры человека, то это было бы довольно, чтобы я придал вечное значение Христу в земных делах (и прогнал свое учение).
Потом я забыл эти мысли и желания. Мы переехали через несколько месяцев… к Ковалевым и тут-то ранней весной, с крылечка, выходящего во двор, я увидел часов около 5–6 то, что потом сильно влияло на меня всю жизнь. 
Опять не помню, что я прежде увидел. Кажется, облачный крест точной формы, как бы вырезанный из бумаги (четырехконечный католический «криж» с равными концами).
Не отрывая глаз от него, я стал звать жену, но она не слыхала и не пришла. Я успокоился и стал смотреть по сторонам. Потом опять взглянул на крест, но уже увидел фигуру человека, тоже как бы вырезанную из бумаги (без глаз, без пальцев, очень грубую, но правильную). Потом уже припомнил, что я ранее желал все это видеть.
Приписка К.Э.Ц. на полях:
«Строго симметрично, прямолинейно, без хлопьев и зазубрин. Какие силы показали мне эти облачные фигуры, как они (силы) прочли мои мысли и как исполнили мои желания, — я не знаю. Только цель, очевидно, была благая. Явление же это я понял так: крест есть удел человека, в особенности же мой».

От автора. Что тут можно сказать? Великий ученый, отец космонавтики К. Э. Циолковский отличался большой простотой, искренностью и честностью. Как и большинство гениальных людей, в тяжких трудах нес он свой жизненный подвиг и не мог остаться незамеченным Старшими Братьями человечества — Великими Учителями Гималаев, которые в час духовной нужды послали ему видение, удалившее его мучительные сомнения.
Далее приводим дополнение, на наш взгляд интересное, напечатанное в журнале «Наука и религия», № 10, 1988 г. Автор С. Блинков, профессор. Статья называется «Циолковский — творец и личность».
Себя Циолковский полагал монистом… Признавая наличие высших сил, Циолковский не раз видел знамения. Он рассматривал их как знаки, которые подаются ему разумными существами, живущими в иных космических мирах. Можно сказать, что Циолковский был механистическим материалистом и идеалистом одновременно. По его мнению, и атом, и человек, и Земля, и вся Вселенная равным образом чувствуют, мыслят, выражают волю. Разница лишь количественная: математической формулой могут быть уравнены и одинаково подсчитаны чувства атома, человека, космоса…
Идеи мессианства прогрессировали вплоть до 1928 года, когда Циолковский увидел обращенное к нему знамение на небе. С этого момента он словно пробудился от долгого «идеалистического сна».
…К Христу относился как к великому гуманисту и гениальной личности, провидевшей интуитивно истины, к которым впоследствии ученые подошли посредством науки. В изречении Христа «В доме Отца моего обителей много» Циолковский видел мысль о многочисленных обитаемых мирах.
Недосягаемо высоко ставил Циолковский Христа в отношении этики. Его гибель за идею, его скорбь за человечество, его способность «все понять, все простить» приводили его в экстаз.
Он верил в высшие совершенные существа, живущие на более древних, чем наша Земля, планетах… И, применяя слово «Бог» как понятное и доступное большинству людей своего времени, сам он подразумевал космос, управляющийся неизбежными, но благодетельными для всего живущего законами Разума.

Здесь вы можете оставить свой комментарий или вопрос, записаться на мероприятие и к нашим экспертам.

Добавить комментарий

LightRay